Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг. часть 17

Отношение этих чиновников в местных порядков ярко демонстрирует отказ нежинского полковника И. Хрущева идти в поход на Польшу в 1733 г. . под командованием генерального обозного Я. Лизогуба. И. Хрущев настаивал на том, что казацкий старшина для него не может быть командиром. Д. Апостол мог разве апеллировать к Анне Иоанновны, обращая его внимание на существующие украинские порядки и предупреждая о том, что такая позиция является оскорбительным для опытных казацких старшин, которые принимали участие во многих сражениях. Интересно, что в настоящее время центральная власть была склонна пойти на определенные уступки. После расследования иностранном коллегией было принято решение о соответствии казацких рангов и регулярных чинов, официально не был утвержден, но неофициально действовало, по крайней мере генеральный обозный Я. Лизогуб получал жалование наравне с генерал-майором. Однако в таком противостоянии гетман мог рассчитывать разве что на локальные успехи, как это было в 1728, когда ему удалось вывести из-под власти все того же И. Хрущева засейменськи сотни. Д. Апостол, объясняя это давней традиции, перевел их непосредственно под гетманскую власть. Отношение казацкой старшины к российским властям ярко проявилось В 1733 г., Когда в результате болезни гетмана старшина попыталась взять правления Гетьманщиной на себя, отстранив от решения этого вопроса резидента. Благодаря вмешательству С. Нарышкина и O. Шаховского ГВК перешла в ведение С. Нарышкина, хотя уже больной Д. Апостол пытался сопротивляться. После смерти гетмана Петербург, несмотря на вероятность войны с Турцией, решил кардинально ограничить автономию Гетманщины. В жизни внедрялись меры, должны были способствовать поглощению украинской системы власти на русском. Князь А. Шаховской возглавлял Правление гетманского правительства, которое состояло из равного числа российских офицеров и украинских старшин. Старшины были отчетливо недовольны этим решением, поскольку явно надеялись на выборы нового гетмана. Реальная власть сосредоточена в руках главы ПГУ, без него это учреждение не могла решить даже мелких дел, связанных с побегами казаков и крестьян. . Украинские дела были перенесены из Коллегии иностранных дел в Сенат, а O. Шаховской получил право о важных вещах писать прямо в Кабинет Министров. Кабинет-министры предоставляли O. Шаховскому широкие полномочия. Например, он имел право самостоятельно определять лицо командира, который возглавит левобережные полки в дальнем походе. Наряду с переборкой головой ПГУ фактически гетманских полномочий изменения предусматривались в различных сферах. Такая щекотливая для старшин дело как предоставление имений с 1734 перешла к исключительной компетенции Петербурга. Происходило ограничение сферы компетенции старшин. Например, Я. Лизогуб, первый среди украинских членов ПГУ, не мог своей властью изменить хорунжего генеральной артиллерии И. Забилу, который не выполнял своих обязанностей. Генеральный обозный имел обратиться за разрешением к председателю ПГУ. А. Шаховской не слишком доверял казацким старшинам, пытаясь, где это было возможно, заменить их на российских офицеров. Похожую попытка была предпринята в Киеве во время избрания войта, однако не удалось найти в городе хотя бы более-менее достойного такой должности россиянина. Для усиления российского влияния предполагалось поощрять браки Украинский с россиянами. Символом наступления новых времен стала замена в делопроизводстве традиционной формы универсала на российский указ. Никаких проявлений организованного сопротивления реформам, проведенным в 1734 г..., Не наблюдается. Есть разве что сообщения А. Шаховского о глухое недовольство генеральной старшины. и еще две, крайне маловероятны, вести. В частности, великий визирь в Стамбуле, в присутствии послов, говорил о столкновениях между казаками и русскими. Кажется это сообщение, поступившее от враждебно настроенной по отношению к России человека, можно проигнорировать. Большего внимания может заслуживать реплика фельдмаршала Миниха в письме к императрице, где он говорил о недовольстве политикой А. Шаховского в Гетманщине, что могло привести к выступлению казаков на стороне Турции. Однако стоит учесть враждебные отношения между этими государственными деятелями. 2.2. Изменения в российской политике по «казацкого вопроса» в 1735 1739 рр. Кардинальных сдвигов в отношении российского правительства по украинской проблематике после начала боевых действий не наблюдается. Петербург следил за деятельностью П. Орлика, стараясь не допустить никаких контактов эмигрантского гетмана с казаками. Иногда подозрительность россиян приобретала заостренных форм, как это было во время ареста тети Я. Марковича. Ее почему-то приняли за родную сестру П. Орлика и продержали в тюрьме более трех месяцев. В реальности не зафиксировано прочных контактов П. Орлика с Гетьманщиной или Запорожьем. Его антироссийская деятельность заключалась больше в использовании своих старых связей, как это было в 1736, когда гетман организовал консультации между киевским воеводой Ю. Потоцким и турецким дипломатом Ибрагимом-пашой. Опыт П. Орлика должен помочь И. Ракоци в организации выступления венгров против Австрии. Активизировался П. Орлик в конце войны, когда стали поступать убедительные вести о росте антироссийских настроений в Украине. Турция лелеяла планы использования этих настроений, но из-за поражений татарско-турецких войск им не суждено было осуществиться. Оживление деятельности П. Орлика не прошло незамеченным. Россияне в конце 1738 перехватили несколько его писем в Украине. В начале следующего года в руки правительства попало несколько копий писем Орлика. По этому поводу Б. Миниху прислали инструкции, которые требовали очень внимательно следить за настроениями местного населения, особенно учитывая запорожцев. Похожие указания из Петербурга получил фельдмаршал в апреле 1739, причем правительство отмечал, что именно сейчас особой опасности от сечевиков быть не может, так как большое количество российских войск сделала бы такое выступление самоубийством. Этот аргумент, как и отражение татарского наступления в начале 1739, по мнению Б. Миниха, делали пропаганду П. Орлика малоэффективной.

Комментарии закрыты.