Днепропетровцы в украинской повстанческой армии часть 3

Вместе с последним главнокомандующим УПА полковником В. Куку, была все время, вплоть до их ареста в 1954 году, его жена, также бывшая днепропетровская подпольщица Юлия (Ульяна) Крюченко («Оксана»). Нам теперь известны также семнадцать днепропетровцев, вероятно, из числа военнопленных, служивших в УПА и чьи имена впервые опубликовал проф. В. Сергийчук (кроме известного нам ранее Кирилла Ларина): Варепа В. — «Неизвестный», Голота А. — «Голь», Добровольский С. — «Жолудь», Завгородний А. — «Ласточка», Шамрай В. — "Ворон «Радченко А. -» Дуб «, Захарчук С. -» Голубь «, Король В. -» Карась «, Лугвиненко И. -» Бровь «, Лазуренко М. -» Ризняк «, Сашенко М. -» Звезда ", Сверида Г. — «Голубь», Соколюк В. — «Молот», тряпки В. — «Голубь», Чуприна И. — «Апрель». Под № 6 (в оригинале №106) в списке фамилию командира орудия «Корнейчука» подано неправильно: «ковер» вместо «ковер», также как и место рождения — "с. Знаменка «вместо» Знаменовка «, Новомосковского р-на, также надо читать, что он числился в ВО» Богун «, группа» Богун "от 03.12.1943 г... Эти ошибки в публикации нужно обязательно исправить еще и потому, что в оригинале его анкеты с «Иведенцийнои книги УПА-Север», которую, собственно подал в печати В. Сергийчук, отмечается, что Александр Коверя (род. 01.08.1908.), Артиллерист, старшина РА, в подполье ОУН находился от 1941г., Но, конечно, не с 3 декабря, как в публикации (в «Иведенцийний книге» указано, что от 3 декабря 1943 он числится в УПА) . В приведенных в списке «Иведенцийнои книги УПА-» Север "вихидцив с Днепропетровщины надо также добавить Чорненка Андрея (" Щигич ") из с. Запорожье, которого профессор, вероятно, ошибочно засчитал в список жителей Запорожской области (с. Запорожье относится к Широковского района, Днепропетровской обл.). Именно он будет семнадцатым в этой нашей докладе, заменяя уже упомянутого К. Ларина. Установлено еще не менее 5 фамилий наших земляков, воевавших в УПА, среди которых М. Пальцун («Шули»), который находился в охране ген. «Тараса Чупринки» — Романа Шухевича; в лесах на Львовщине прошел пропагандистский обучение в сотни «Орлика» бывший редактор криворожского журнала «Колокол», член ОУН Борис Евтухов, который находился в УПА до ареста 14.02.1945 г... Был осужден как военный инструктор УПА. В 1944 году, к отряду, расположенной вблизи Коломыи, приналежав известный украинский поэт, мастер бандуры, священник УАПЦ Николай Соколовский (литературный псевдоним — Сарма), под псевдонимом «Николай Беда». Соколовский-Сарма называл также вероятными участниками националистического подполья двух своих родных братьев, но их принадлежность к ОУН или УПА пока не доказано документально. Интересно, что в книге воспоминаний о О. Грабця — «Отца» в число погибших в славном бою под Гурбами 24.04.1944 г... Зачислены, по крайней мере, трех днепропетровцев — воинов УПА: командир четы В. Санчевський — «Запорожец» (в книге — «Синчевський»), командир звена В. Ропацький — «Дубрава» (в книге — неправильно назван В. Байченком (хотя, следует проверить также, был в УПА днепропетровец с такой фамилией) и командир звена В. Черебило — «Яруга» (в книге — «Чернобыль Василий»). Точку ставить рано. Поиск продолжается. Отрывок из беседы исследователя истории ОУН-УПА Дмитрия Куделе с бывшим никопольским подпольщиком-националистом ПЕТРОМ Игнатьевич перепады от 17 февраля 2003 года. (СПЕЦКОР: интервью подается с сокращениями но без редакционных правок с сохранением аутентичности языкового стиля) Д. К. (Дмитрий Куделя): Петр Игнатьевич, когда вы впервые услышали об Организации? От кого и когда? П. П .: Значит, я впервые об Организации услышал тогда, когда в Никополь вступили немцы. Буквально на следующий недели об этом я услышал. После что вместе с немцами приехали «западенцы» — их было трое в Никополе. И я обратил внимание на то, что они говорили с акцентом, что они были одеты не так, как мы, а более ... более изысканно, и они были очень вежливыми и воспитанными. Вот я обратил внимание. Д. К .: Кто были ты западники? П. П .: Вот я хочу сказать, что это была одна — Ульяна Целевич (П. П. знал ее как Ульяну Тимченко, фамилия Целевич возникло дальше, во время наших опытов — Д. К. ), Анатолий Иванович Захарчук, начальник полиции потом, и наш руководитель подполья Крук Лукьян Иванович. Д. К .: Кто первый вам об ОУН рассказал? П. П .: Первый я не могу тетрадь, собственно говоря, мы до сих прибывших, комсомольцы, молодежь, относились не может, что с недоверием, а даже враждебно. После они для нас чужие были. Они приехали вместе с немцами, то есть они приехали вместе с немцами, то есть они были немецкими пособниками, коллаборационистами. А в таком случае мы, патриоты Советского Союза, относились к ним с презрением, с, можно сказать, с враждебностью. И эта враждебность долго удерживала в стороне от знакомства с ними, и не было никакой необходимости: в их свои задачи были, а нам, чтобы было бы пожить как-нибудь ... Д. К .: Они работали в администрации сразу же? П. П .: Все — да, были в администрации. Тот — в полиции, Крук был на бирже труда, а Ульяна — культурой, «Просвещением» ... в его ведомстве были все культурные мероприятия и мероприятия. Д. К .: отделом культуры или «Просвтою»? П. П .: Пожалуй, отделом культуры ведал Кисель Тимофей Григорьевич. А она была «Просвещением» (руководила — Д. К. ). Но так, как она была как бы ведущей, и с новыми идеями приехала то она и туда и туда влезала ... Школы тоже она способствувала, чтобы были открыты сразу, хотя это была прерогатива Киселя ... Д. К .: Вы помните ее снаружи? П. П .: Помню, чего там не помню? Я не сказал, что она была красива. Их выдавал этот «западенский» акцент, говор. Сразу видно было. Только заговорил, первая фраза — уже ясно было, что она за птица ... Д. К .: «Ульяна Тимченко» она была? П. П .: Да, Ульяна Петровна Тимченко ... Ну что еще? Дело в том, что так, как с ними мне не приходилось спилкуваться вообще, но я знал ... Вот, например, такой случай: Вечер памяти Тараса Григорьевича Шевченко в большом кинотеатре бывшем нашем, хотя там и были немецкие фильмы показывали ... Кинотеатр Ленина при етом ... а как его отдали «убрал» — он стал називаться имени Шевченко, в период оккупации. Там, значит, в первых рядах — в первом, втором, в третьем иногда вкраплены немцы-солдаты, там, один, два рядом, друзья пришли ... а я где-то был в шестом-седьмом ряду. И вот когда на сцене спели «Завет» ... (Это было в сорок втором году, весной, уже «Просвита» была организована и действовала). Когда запели «Завет», то где-то в третьем-четвертом ряду вдруг один из присутствующих встал, и я узнал в нем того, кто приехал из Западной районов. Это был Лукьян Крук. И его примеру встали и соседи, и задние, и я поднялся, а немцы тогда начали оглядаться и сами поднялись. Раз все поднимаются, и им пришлось пидниматься! Ну, это было демонстрация, будто гимн украинский выполнялся. Вот тогда я его запомнил, что это он. Он был среднего роста, коренастый. И что характерно, я уже не знаю, что это была их мода такая, что плечи так выше торчали, чем у нас, покатать, или в их такая структура, в «западников», была. Ну, во всяком случае он был ниже среднего роста. Он жил на квартире у Юры Чернявского. Это Карла Маркса, 135, где он и сейчас живет в родительском доме. Там его комната есть (Крука — Д. К. ). Работал он на бирже труда и снабжав Организацию всеми бланками необходимыми и сообщал, когда будет эшелон в Германию, надо ховаться. Во всяком случае Нужный был человек, он делал хорошие дела. Я тогда не знал. Ну, а дальше, я когда дал согласие спивпрацювать с Организацией. Это было в конце сорок второго года, поздней осенью, потому что уже грязь была, я помню. Тогда меня познакомили с ним, как с руководителем. Он должен был видит каждого, кто привликався (привлекался — Д. К. ) в деятельности Организации. Вадим меня привел к нему, во двор Юрия, и представил. И я уже не помню, как, что мы один на один поговорили, и он что-то дал какие брошюры, чтобы я ознакомился ... Некоторые я не мог понять надо, это, боюсь, или в тот раз, или после того, если бы не Донцов был со своими философскими произведениями, там я ни в черта отца не понял, как теленок. Однако, я ... меня не столько привлекала сама идея национального освобождения, сколько борьба с немцами. Вот они на шее, с ними надо было бороться! Я не мог терпеть, чтобы по моей земле ходили чужаки, а я был в стороне. И я готов был с чертом объединили свои усилия, чтобы против немцев. И я пошел туда для борьбы против немцев, фактически.

Комментарии закрыты.