Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг. часть 4

Дважды командование полком возлагалось на судью. Это скорее исключение, и обстоятельства, заставившие ГВК действовать именно так, известны. Так, в Крымский (1735) поход Гадячский полк повел М. Штишевський за того, что ни один из полковых старшин не было в распоряжении полковой канцелярии. Прилуцкий судья М. Ягельницький был разряжен в полк в 1736 за настойчивыми домогательствами ГВК, которая угрожала всеми возможными карами за отсутствие хотя бы двух действительных полковых старшин в Крымском походе. Однако, однозначно утверждать экстраординарность военных обязанностей судьи нельзя. Полковники (особенно это касается П. Апостола и Г. Грабянки) совершенно не считали судью или писаря не боевой старшиной и спокойно включали их в состав боевых команд. По крайней мере, трижды судьи возглавляли отряды при охране границ. Похожим образом можно трактовать военные обязанности писаря. Например, брать Апостолы и Г. Грабянка, привлекали писарей своих полков к походам. Но не стоит преувеличивать субъективный момент. В Крымский (1738) похода прилуцкий полковник Г. Галаган привлек 5 полковых старшин. Вполне возможно, что к этому количеству вошел писарь. ГВК без лишних колебаний назначил в 1737 командиром казацкого отряда на границе писаря охочекомонного полка Ф. Левенца. В 1738 нежинский писарь И. Кужчич получил приказ об участии в Крымском походе и только по обстоятельствам должен остаться при полка. Достаточно неожиданными оказались результаты подсчета военной активности есаулов и хорунжих. Кроме того, что есаула возглавляли полки, они еще 30 раз отправлялись в дальние походы под предводительством старших командиров. Взвесим, что в каждом полку было по две должности есаула и хорунжего. Таким образом на одну есаульского должность приходится 17 выходов в дальний поход. Такое количество уступает только показателям полковника. Неожиданно малы цифры, касающиеся должности хорунжего — около 12 выходов в дальние походы. Поразительно выглядят данные по командиров на охране границ. На десять фактов участия есаула был только один случай, когда отряд возглавлял хорунжий. Можно предположить, что гражданские функции хорунжего преобладали над военными, тогда как в есаула — наоборот. Итак, мы видим лишь весьма условное деление гражданских и военных обязанностей между различными представителями старшины. Основная тяжесть военных обязанностей приходился на полковника (исключая русских), обозного, есаула. Управленческие функции преимущественно выполняли судья и писарь, не мешало им в ряде случаев принимать участие в боевых действиях. Количество казаков, подчиненных начальникам разного ранга в походах разных видов, колебалась в зависимости от обстоятельств, в довольно широком диапазоне — от 15 до 1000 чел. (См. Таблицу № 7). Однако среднестатистическая команда включала в себя от 100 до 400 казаков. Цифра в 15 человек звучит определенным диссонансом. Предположим, что в этом случае мы имеем дело с требованием направить в линию действительного сотника и вряд ли количество подчиненных Новомлиновского сотника И. Шишкевич ограничивалась 15 нежинцы уже собственно на границе. Однако небольшая команда вполне могла действовать самостоятельно. Леплявський сотник Лазаревич перегонял людей с Правобережья на Левобережье. Его задача не предусматривало ни большого отряда, ни отчетности кому, кроме полкового начальства. Документы фиксируют случаи подчиненности сотнику от 700 до 1000 сабель — при дальнего похода это фактически полковая команда. Можно предположить, что в таких случаях речь идет о маршевую полковую команду, которую сотник только вел к определенному месту. Прекрасно иллюстрирует это утверждение пример Борзенского сотника П. Забили, которого нежинская полковая канцелярия с 517 казаками посылало на линию, где уже находились двое настоящих сотников этого полка. Гипотезу о маршевый характер больших команд поднимает случай с Золотоношским сотником К. Леонтовичем, который в феврале 1738 у крепости Св. Параскевы руководил 1000 казаков из разных полков. В похожей ситуации в августе 1736 действовал один из сотников Черниговского полка (вероятно, киселювський И. Лысенко или менский И. Сахновский), который привел в Переяслав команду в 738 сабель. Войдя в состав шеститысячный отряда Г. Галагана, что готовился дать отпор татарам, черниговец все равно оставался командиром, готовым в бою управлять полчанами, поскольку других старшин здесь просто не было. В документах дальних походов деятельность старшины стенного уровня отразилась в меньшей степени. Имеющиеся данные приведены в таблице № 8. Несамостоятельный характер имели действия сотников Переяславского и Гадячского полков, возглавили воинов, направленных в двухтысячного отряда прилуцкого есаула М. Мовчана. О самостоятельные задачи можно говорить лишь в случаях с Устивицкий сотником В. Короленко, который командовал ночным дозором из казаков разных полков и с Баришевским сотником С. Сулимой, который переходил в распоряжение князя Гессен-Гомбургського. Две команды имели откровенно маршевый характер. Чернусское сотник П. Троцкий, по поручению генерального хорунжего Я. Горленко, привел 6 сотен под Царичанку, не дожидаясь все Лубенский полк. Такая поспешность вызвана тем, что 16 000 корпус Я. Горленко собирался в Крымский поход очень медленно, и он всеми средствами ускорял этот процесс. Похожий характер имел поход 442 гадячан в Польшу, где уже находился полковник Г. Грабянка с основными силами и почти всей полковой старшиной. Интересный нюанс — под командование опишнянского сотника И. Корицкого на время похода перешли четыре значковых товарища. Это стало возможным благодаря его статуса полкового командира, при обычных обстоятельствах значку сотнику не подлежали. В вышеприведенных случаях сотник выступал полковым командиром. Его собственная сотня в походе количественно выглядела несколько иначе. Например, в первом Польском походе сотни Киевского полка насчитывали от 7 до 75 человек, в среднем сотенная команда состояла из 46 казаков В этом же походе Прилуцкий полк имел среднюю сотенную команду в количестве 52 человек. Единственность этих данных и потребность учитывать специфику первого Польского похода не позволяют делать более широких обобщений относительно того, как же выглядит количественно сотня при дальнего похода.

Комментарии закрыты.