Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг. часть 18

Москалики-соколики, поели все наши волы, А как вернетесь здоровы, то поедите и последние коровы. Пытаясь хоть как-то утолить недовольство, И. Барятинский обратился в Петербург с просьбой издать указ, который бы от имени императрицы обещал различные облегчения для населения после окончания боевых действий. В марте 1737 во всех полках такой указ был объявлен. Здесь отмечалось, что война ведется, прежде всего, для блага Гетманщины и ее жителей. После победы Анна Иоанновны обещала «милости», не конкретизируя их содержания. Одной из таких милостей стало принятое в декабре 1739 решение о том, что отныне с Украинской снимается обязанность содержать российские регулярные полки. В марте 1740 в Гетманщине объявили указ, где четко устанавливались наказания для чинов регулярной армии, которые принимали то у местных жителей без оплаты или совершали насилие. Очередные шаги для успокоения Левобережья осуществила императрица Елизавета. Кроме подтверждения предыдущих указов регулярным полкам запрещалось самостоятельно, без украинских старшин, выбирать себе Винтер-квартиры, отменялись большинство заведенных для военных нужд почт, содержание которых ранее тяготило казаков и крестьян. Кроме того, отныне старшинские и казацкие промыслы освобождались от налога, а для крестьян подтверждалось право на свободный переход. В течение войны осуществлялись немногочисленные осторожные шаги для ограничения автономии. Можно вспомнить основания счетной комиссии, состав которой состоял пополам с украинских и русских, или конфискацию привилегий, в которых излагались давние права Киева. Поступков, которые могли вызвать общественный резонанс, главы ПГУ должны были избегать. Например, когда И. Барятинский за наущению армейского офицера арестовал черниговского архиепископа И. Рогалевский, то мгновенно получил выговор из столицы. Правительство приказало отпустить архиерея, упрекая голове ПГУ за безрассудство, которая могла повлечь за собой возмущения в обществе. Отдельной проблемой для российского правительства стала казацкая старшина, недовольство которой реформой 1734 не было секретом в Петербурге. Однако старшина для имперской столицы оставалась во многом неизвестной величиной, что не позволяло формировать эффективную политику. Наконец эта проблема была решена. Уже в 1736 Петербург располагал секретной справку о генеральную старшину, а двумя годами позже — характеристики старшин низшего ранга. При реальной потребности любой старшина мог попасть под следствие или быть арестованным. Важным элементом контроля за лояльностью была проверка законности владения имениями. Имении предоставления услуг 1734 стали исключительной компетенцией Петербурга, годом позже генеральный писарь М. Турковский составил реестр свободных земель. В начале 1738 председатель ПГУ А. Румянцев получил из столицы приказ пристально следить за верностью землевладельцев, мягко напоминая им о вероятности, в случае непослушания, мгновенной конфискации владений. Новые предоставления зависели от того, насколько старшина полезен и лояльный относительно политики ПГУ. Стоит отметить, что в большинстве случаев правительство считало целесообразным не раздражать старшину бесполезно. Например, отказ в предоставлении новых поместий должна проходить так, чтобы старшина не питал затем образы. В то же время готовность служить интересам России поощрялась. В 1739 Кабинет Министров разбирал челобитную бывшего погарского сотника С. Соболевського о предоставлении новых земель. Проситель обосновывал свои стремления тем, что он первым донес Меншикову о переходе гетмана Мазепы на сторону шведов. Чиновники несколько удивились по поводу достаточно большого срока, прошедшего от указанного события, но такой полезный поступок как донос не мог быть забытым и челобитную решили удовлетворить. Имения получили ИРКЛИЕВСКИЙ сотник С. Требинський, генеральный судья Н. Забела, сотник Гадячского полка Бантыш, миргородский обезьяной Ф. Москов. Несколько раз предоставлялись поместья управляющему делами ГВК А. Безбородко. Последнее за этот период назначения россиянина на должность полковника произошло в начале 1736. Правительство рассчитывало, что полковники-россияне будут примером для украинских и сумеют убедить местное население в преимуществах прямого российского правления. Однако в дальнейшем количество россиян на таких должностях не увеличивалась. Неприятие нежинского старшиной своего полковника И. Хрущева привело к началу следствия в 1740, а затем — и в отставку. В течение войны решение о офицерских назначений тщательно взвешивались. Правительство иногда утверждал назначения, сделанные фельдмаршала в походе или их ходатайство о тех или иных начальников. Однако так было не всегда. Исходя из реальной работы по созданию нового компанейского полка и по ходатайству старшин А. Румянцев предложил столицы для утверждения всего одну кандидатуру — И. Чеснока. Кабинет Министров отреагировал остро. Председателю ПГУ фактически напомнили, что именно выдвижение 2-3 кандидатур позволяет контролировать замещения офицерских должностей удобными для империи людьми. В течение войны российское правительство заботился, чтобы без нужды не обижать старшин. Например, в январе 1738 рассматривалось дело о замещении должности генерального есаула. Фельдмаршал Ласси предлагал утвердить на ней бы. т. Я. Якубовича. Его послужной список и участие в походах во время войны удовлетворили Кабинет Министров, однако окончательное решение отложили. Дело в том, что сейчас эту должность занимал И. Мануйлович. Правительство стремилось убедиться в серьезности его болезни, поскольку других оснований для отставки не было, а оскорблять генерального есаула Петербург не хотел. Казацкий фактор, важный для внутренней политики Российской империи, играл исчезающе малую роль в межгосударственных отношениях в ходе переговорного процесса. Уже после изнурительной кампании 1736 Анна Иоанновны в письме к А. Остермана выражала желание как можно скорее закончить войну с Портой при условии отмены Прутского мира. Собственно переговоры начались только летом 1737 в Немирове и были безуспешными. Позже при посредничестве Франции связи продолжались, но каждая из сторон надеялась благодаря военным победам получить решающее преимущество.

Комментарии закрыты.