Левобережные полки в составе российской армии в 1735—1739 гг . — проблема субординации

Одним из актуальных аспектов этой темы проблема подчинения левобережного корпуса во время походов в составе российской армии и пределы компетенции казацкого командира. Ее изучение позволяет не только четко представить особенности положения левобережных казаков в российской армии 1730-х гг., Но и, принимая более широко, рассмотреть степень интеграции тогдашней Гетманщины в российские структуры, готовность казачьих достойных признавать / не признавать над собой власть российских чиновников и границы этой власти. Вопрос субординации при далекой похода достаточно запутанным. Компетенция Генеральной военной канцелярии (далее — ГИК), казалось бы, заканчивалась после последнего передпохидного осмотра. Далее казаки переходили в ведение фельдмаршалов Миниха или Ласси. Однако могла существовать еще и маршевая команда, и если казацкий корпус продвигался к месту сосредоточения армии вместе с другими войсками, тогда гетманцы на переходе подлежали старшему российском офицеру в этой команде. Например, корпус генерального хорунжего Я. Горленко в 1737 гг. До Изюма пришел в команде генерал-квартирмейстра где Бринея и уже в этом городе казацкий командир отчитывался о прибытии фельдмаршалу Ласси, переходя под его командование. Очевидно, что в начале похода командир корпуса должен согласиться в службу перед командующим армией. Так действовал Я. Горленко в 1737., Так же он поступал и годом ранее, докладывая Б. Миниху о своем прибытии. В походе командир гетманцев непосредственно подлежал НЕ главнокомандующему, а командиру низшего звена — дивизии, на которые делилась армия.

Например, 14 апреля 1736 генерального хорунжего Я. Горленко подчинили генерал-фельдцехмейстеру Гессен-Гомбургському. Вскоре, 18 апреля, гетманцев переподчинили генерал-лейтенанту Леонтьеву, однако реально они вошли в его команды 24 апреля. . После штурма Перекопа казаки снова оказались в ведении генерал-фельдцейхмейстера. В 1737. Генеральной обезьяной Я. Лизогуб подлежал командиру 2 дивизии. Во время Хотинской (1739) походы генеральный есаул Ф. Лысенко в разное время выполнял приказы командиров дивизий генерал-аншефа Румянцева и генерал-лейтенанта фон Левендаль. Все эти известия к армии фельдмаршала Миниха. При отсутствии источников трудно утверждать, полностью аналогичным было положение в армии фельдмаршала Ласси. Логика подсказывает, что незначительный по численности корпус гетманцев действительно должен входить в состав одной из дивизий. Однако некоторые сообщения о самостоятельных действиях левобережных казаков в составе армии П. Ласси позволяют предположить, что в определенные моменты командующий мог ставить им задачу лично. В случаях, описанных выше, украинские старшины подлежали высокопоставленным генералам, которые руководили большим количеством подчиненных. Неопределенность соответствия украинских чинов русским рангам вместе с уверенностью командования в преимуществе российских офицеров приводила к подчинению старшин офицерам явно неподходящих рангов. Например, на обратном пути из Крыма 1736 генеральный хорунжий Я. Горленко подчинялся приказам подполковников Гарта и Друцкого. В этом же походе Лубенский полковой старшина входил в команду поручика Ефремова. Хотя еще в 1734 Кабинет Министров и Иностранная коллегия подготовили проект решения, согласно которому российский подполковник приравнивался к казацкого полковника, а генеральный хорунжий стоял ступенькой выше. Аналогичное положение и с полковыми старшинами. Они никак не могли подлежать поручик, поскольку этот чин соответствовал сотнику. Левобережные полки во время похода от регулярных частей с точки зрения субординации отличало наличие еще одного, кроме армейского командования, центра подчинения — ГВК. Казалось бы, после вливания гетманцев в состав армии все связи с ГВК пришлось прерваться. Документы свидетельствуют, что это не так. ГВК и казацкий корпус связывали, например, проблемы с поставками и доукомплектования. Только такими вопросами контакты не ограничивались. Рядом с отчетами в главнокомандующего командир казаков о важнейших дела писал ГВК. В этих отчетах говорится о состоянии корпуса, его подчиненность, важные битвы и т. Д. Казацкие командиры явно различали русских генералов регулярной армии и в руководстве ГВК. На притеснения во время похода казаки жаловались, прежде всего, в Глухов и ГВК пыталась защитить их. Конфликт юрисдикций розв`язувався на более высоком, чем командование корпуса, уровне. Например, в конце похода 1736 генеральный хорунжий Я. Горленко не рисковал выполнить приказ ГВК о демобилизации большинства казаков, поскольку он входил в противоречие с приказом генерал-майора Трубецкого. Только после согласования ГВК своего приказа с высшим военным командованием казаков распустили по домам. Для Я. Горленко поход закончился только после личного отчета голове ПГУ, о чем генеральный хорунжий сделал собственноручную запись в журнале своей походной канцелярии. Во время дальних постирал корпус гетманцев, в зависимости от решений командующего армией, мог действовать как целое, а мог быть распыленным. Имеющиеся источники дают основание утверждать, что распределение гетманцев между частями регулярной армии, особенно во время походов Б. Миниха, был значительно более распространенным явлением, чем пребывания в составе целостного корпуса. Для примера возьмем Крымский (1736) поход. Наказной гетман Я. Горленко с самого начала имел в своей командой Гадячский, Миргородский, Лубенский, Переяславский и охочекомонных Павлова полки. В это же время Полтавский полк находился в составе бригады Девица, Прилуцкий — в команде генерал-майора Шпигеля, Ниженский — прибыл в Я. Горленко 3 мая и в этот же день был отправлен в князя Гессен-Гомбургського. Киевский полк вошел в состав команды генерального хорунжего 2 мая, а о Черниговский и Стародубский полки Я. Горленко не имел информации. Несколько иной подход наблюдаем в Очаковском (1737) походе. Левобережные казаки были распределены равными частями (по 2000 сабель) между всеми тремя дивизиями, причем каждый из этих отрядов был своего командира. Миргородский полковник В. Капнист возглавил гетманцев в первой дивизии, генеральный обозный Я. Лизогуб — во второй, а киевский полковник А. Танский — в третий. Распределение гетманцев между частями армии зафиксировал журнал приказов фельдмаршала Миниха в сентябре 1739 После того, как Миргородский полк отправился в рейд, казаков распределили так: кордебаталии (центр) — генеральный есаул Ф. Лысенко с бунчукового товарищами и Переяславским полком, левый фланг — Киевский и Стародубский полки (вероятно, под общим командованием А. Танского), правый фланг — Черниговский и Прилуцкий полки. Казаки использовались не только в составе русских частей, но и как отдельные воинские формирования. Об отсутствии принципиальных возражений против объединения гетманцев свидетельствует постепенное сбора полков в команду генерального хорунжего Я. Горленко В 1736 гг.:

Дата присоединения Название полка Примечания
1 9 Апрель Миргородский
2 11 апреля Переяславский
3 12 апреля Гадячский
4 12 апреля Прилуцкий 24 апреля полк выбыл из команды
5 13 апреля Лубенский не все сотни
6 22 апреля охочекомонных Павлова
7 22 апреля Лубенский сотни, не прибыли ранее
8 2 мая Киевский
9 2 мая Черниговский
10 3 мая Нежинский этот же день выбыл, окончательно присоединился 24 мая
11 5 июня Стародубский

Комментарии закрыты.